Статьи

Из неопубликованной... Михаил Кудрявцев, продолжение.



«Агнца Божия проповедавше, и заклани бывше, якоже агнцы»



Люди прятались за стенами своих домов, и крепко закрыв двери, осторожно выглядывали в окна, провожая его взглядом.  Столь уважаемого и любимого многими в городе батюшку теперь вели под конвоем и никто не вышел ему навстречу, никто не пришел ему на помощь. Через некоторое время после описываемых событий, город наполнили самые разнообразные слухи, но это были лишь домыслы, - настоящих свидетелей последних часов жизни отца Константина так и не нашлось. Город опустел, было тихо, и только собаки то и дело яростно заливались лаем на странных припозднившихся прохожих. Отец Константин молча шел по ночному городу. За 30 лет жизни в Переславле, он проходил по этим улицам бесчисленное множество раз, но в тот вечер 5 апреля 1918 года, эта дорога стала его крестным путем на Голгофу. Подобно Господу нашему Иисусу Христу, иерей Божий, отец Константин делал свои последние шаги по грешной земле. Его душа уже была приуготовлена для Райских обителей, его дух жаждал вступления в Церковь Торжествующую.  Он держался спокойно и уверенно, чем раздражал своих конвоиров все больше и больше, и они уже не могли сдержать злобы, - она переполняла их, выплескивалась через край, и чем спокойнее был он, тем сильнее вскипала неистовая, звериная злость его палачей. Отца Константина вели на суд,  оскорбляли и толкали прикладами винтовок в спину, кто-то в припадке ярости даже попробовал ударить священника штыком…


 Да и был ли суд? За что и как можно было судить невиновного человека? Как вел себя отец Константин, нам тоже неизвестно, - тому свидетелями были только его мучители, а чистое сердце и могучий дух, всецело устремленный к своему Создателю, видел Сам Бог! Нет сомнения, что он оставался со Христом  до последнего вздоха своей земной жизни, был сораспят с Ним и со смирением принял мученическую кончину. Еще мы доподлинно  знаем, что его палачи, убивая безвинного человека, иерея Божия, были столь трусливы, что даже не посмели посмотреть ему в тот момент в глаза – уже раненному отцу Константину нанесли три смертельных удара штыками в спину.


Позже в личной беседе Владимир Соколов признавался Михаилу Ивановичу Смирнову в том, что все произошедшее – было самосудом со стороны начальника Александровского отряда, что лично он приказа о расправе не отдавал и «совсем не желал казни Снятиновского», а хотел лишь допросить его, но безумные хахаевские головорезы распалялись все больше и не было никакой возможности им воспрепятствовать[1]. Как все это похоже на вечные Евангельские события: снова и снова звучат слова Пилата «возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины» ( Ин. 19,6 ) и вот уже терновый венец и багряница, и вот уже грубые и наглые легионеры, удары плетью и пытки, мучительная дорога на Голгофу, крестные страдания, копие пронзающее ребра…


По официальной версии, отца Константина согласно приказу Совета и на основании выданного ордера, арестовали для допроса, как возможного зачинщика беспорядков среди рабочих Товарищества Переславской Мануфактуры, но даже не довели до здания суда, - его застрелили в спину во время конвоирования, а потом, добивая, нанесли несколько ударов штыком. Убийцы отца Константина сослались на то, что он пытался скрыться бегством, хотя все кто знал этого священника лично, были уверены в том, что это наглая ложь. Действительно, отцу Константину сообщили об аресте заранее, и он, если бы хотел, то имел бы достаточно времени, чтобы скрыться, но делать этого не стал, а вместо побега встал на молитву. Когда пришли конвоиры, он вел себя достойно, как подобает истинному христианину, спас от возможной расправы дочь и смиренно сам пошел впереди конвоя на суд. Совершенно не понятно, зачем он вдруг решил бежать именно в этот момент. Кроме того, очевидно, что его все же били перед или же непосредственно после расстрела, так как по свидетельству отца Евгения Елховского, который «читал по нем Евангелие при гробе в храме, куда он был принесен», на руке отца Константина «была большая ссадина».


Так промыслительно соединились судьбы двух мучеников за Христа – у гроба уже отошедшего ко Господу отца Константина, читал священные слова Евангелия отец Евгений, земной путь которого трагически оборвется через 19 лет. Важно и то, что именно отец Евгений будет впоследствии настоятелем  храма  Петра  Митрополита,  где и будет служить вплоть до своего последнего ареста 18 октября 1937 года.


 К слову сказать, кроме отца Константина в те дни по приказу Соколова арестовали еще 15 человек, среди которых были священники Владимирского собора Переславля-Залесского: известный и уважаемый протоиерей Владимир Побединский и совсем еще молодой иерей Сергий Красовский. Однако их долго не держали под арестом и вскоре выпустили.  Отец Евгений Елховский в своих воспоминаниях описывает эти события так:


«Ошеломленность страшная была среди народа по поводу совершенного убийства отца Константина; не выяснено – почему? За что? Говорили, что убили без суда… Всей правды и после не узнали. Но эта поспешность убийства и ошеломленность народа, думаю, что спасла многих из нас – иереев от ареста, а может быть, и хуже. На короткое время тогда только были арестованы два священника из собора – отец Побединский и отец Красовский. В списки же, говорю по слуху, попали в числе других все те священники, которые говорили поучения во время крестного хода (Общепереславского Крестного хода – прим. авт.). Жилось мне вообще в это время тревожно. Бывало, одна встреча где-либо красноармейцев с винтовками всегда в душе у меня производила тревогу».


Как бы там ни было, но случилось то, что было попущено Господом. Отец Константин мученически закончил свою жизнь, как подобает настоящему христианину и получил высшую награду - венец мученика за Христа. Он стал одним из первых, среди огромного списка невинно убиенных Православных людей, - жертв «красного террора» и многочисленных репрессий, терзавших нашу страну с момента октябрьского переворота 1917-го года.


Мгновение мученической кончины отца Константина и последовавшие за тем события описываются очевидцами следующим образом:


 «Часов в одиннадцать ночи красногвардейцы подъехали на подводе к земской больнице и выбросили тело отца Константина выбежавшей навстречу больничной прислуге со словами: "Нате вам вашего попа". В это время признаки жизни в теле отца Константина ещё были. Это бессмысленное убийство повергло в ужас весь город. Растерялись, видимо, и сами члены Совета. Отряд Хахаева бесчинствовал в городе ещё три дня и, наконец, ушёл обратно, всю дорогу от города до Берендеева производя стрельбу и бросая гранаты. <…> От начальника отряда Хахаева были затребованы объяснения, но он прислал лишь одну безграмотную записку, что


 


«убийство Снятиновского считаем правильным».


 


Отец Константин Снятиновский скончался мученической смертью в ночь с 5 на 6 апреля, накануне великого православного праздника в день Предпразднства Благовещения Пресвятой Богородицыот нескольких смертельных ран и огромной потери крови не приходя в сознание в городской больнице города Переславля-Залесского.


 


Совет немедленно осудил самовольные действия Хахаева и его красноармейцев, они же, в свою очередь, объявили городской Совет «контръ-революционным, с которым они не хотят иметь дела и не хотят считаться». Таким образом в Переславле совершенно неожиданно образовалась вооруженная оппозиция существующей власти и обстановка стала еще бо строенных вооруженных людей, могла объявить другую вне закона и повесить на нее ярлык «контрреволюционного заговора», что и случилось в те дни в Переславле. Главным было то, у кого в данный момент были более отчаянные бойцы, у кого было больше наглости, больше винтовок, пулеметов и ручных гранат. «Революцию» каждый понимал по-своему и мог запросто перебить своих недавних соратников в погоне за той или иной утопической, а то и самой настоящей дьявольской идеей, неожиданно посетившей его воспаленный мозг…


 


 Следом за бандой Хахаева в Переславль прибыл отряд красноармейцев из Владимира, но вместо того, чтобы навести порядок, они продолжали терроризировать город и окрестные слободы. Таким образом, переславцы, как говорится, сменили шило на мыло. Люди прятались по домам и старались не выходить на улицу без крайней надобности. Город обезлюдел и как будто вымер. Вспоминает Михаил Иванович Смирнов, в то весьма непростое время возглавлявший переславскую милицию и, в связи с описываемыми событиями, вынужденный покинуть свой пост:


 


«Далее Александровскую часть сменила вызванная из Владимира, которая тоже старалась терроризировать город. Отобрала в милиции весь запас вещественных доказательств. <…> Будь тут водка, то пулемёты, расставленные по улицам, могли бы загрохотать. В. В. Соколов ничего не мог поделать с ними. Это так повлияло на него, что он отказался от председательствования и уехал из Переславля. Мне также ничего не оставалось делать и я, по совету с ним, ушёл в отставку, прослужив всего пять месяцев…».


           


Зверское убийство невинного человека, одного из самых уважаемых священников города, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Власти получили вовсе не то, на что они рассчитывали, когда отдавали хахаевским бандитам приказы арестовать отца Константина и еще 15 человек. Как только было снято военное положение и Переславль, наконец, покинули бандиты в форме красноармейцев, люди вышли на улицы с новыми протестами, на сей раз уже против ужасной казни столь любимого в городе отца Константина и в защиту арестованных людей. Народ требовал от членов Совета, и в первую очередь от товарища Соколова, немедленного ответа за все произошедшее, - обстановка снова начала накаляться. Заявление о том, что во всем виноват Хахаев и его головорезы не имело ни малейшего действия, - Александровский отряд был уже далеко, а, казавшиеся в тот момент главными преступниками, – Соколов и его команда, совсем рядом, буквально в двух шагах. Владимир Соколов, как только понял, что не властен над ситуацией, его приказов никто не слушает и в городе воцаряется самая настоящая анархия, по сути повторил свой поступок недельной давности, но на сей раз не демонстративно выпрыгнул в окно, а просто сложив с себя полномочия, уехал из города. Он мотивировал это «нравственной и физической усталостью и необходимостью отдыха, который по его мнению должен быть в перемене работы». Так же от дел отошли начальник городской милиции Михаил Иванович Смирнов и некоторые другие руководители.


На похороны отца Константина пришел весь город – собралась большая толпа народа в несколько сотен человек, приехали даже священники Переславского уезда. На глазах у людей были слезы. Многие знали его лично и в тот день произносились речи, полные горечи утраты и искренней надежды на то, что их любимый батюшка, покинув этот полный страданий людской мир, окажется перед Престолом Всевышнего чистым и непорочным и обретет Царство Небесное, - ведь кровью мучеников за Христа смываются все человеческие грехи!


 


Иерей Божий отец Константин Снятиновский был похоронен около церкви Митрополита Петра, в которой прослужил без малого тридцать лет, с восточной стороны, за Алтарем.


 


Сведения о жестоком убийстве отца Константина незамедлительно поступили в Комиссию по гонениям на Русскую Православную Церковь при Священном Соборе. На заупокойной Литургии по убиенным за веру и Церковь Православную, совершенной Святейшим Патриархом Тихоном в храме Московской Духовной семинарии, был помянут среди прочих невинно убиенных Православных христиан и отец Константин Снятиновский. Это была первая Служба, фактически посвященная людям, отдавшим свою жизнь за Православную веру[2]. В проповеди, произнесенной протоиереем Павлом Лахостским были такие слова:

«Спаситель наш, «стяжал Церковь честною кровию Своею», на земле утвердил и укрепил Ее, «яко багряницей и виссоном», кровию святых мучеников. Очевидно и ныне Он Сам, Всемогущий, увенчивая наше дело благоустроения церковного, возрождает и обновляет Церковь кровию новых священно-мучеников...».



[1] Эту позицию принято называть «официальной» и она полностью совпадает как с заключением Совета, так и с последующими публикациями в прессе. Вопрос только в том, насколько она соответствует действительности. Вместе с тем следует обратить внимание на то, что 7 апреля было «выдано удостоверение Снятиновской о том, что со стороны Совета на погребение мужа в ограде церкви Петра Митрополита препятствий не имеется» (в Журнале регистрации исходящих документов Совета за 1918 год документ № 3860) и принято постановление « Об оказании помощи на похороны убитаго Снятиновскаго» ( пункт 8 Протокола заседания исполкома от 12.04.1918года ), согласно которому, большинством голосов было решено выделить довольно крупное пособие в размере 300 рублей (рассматривались предложения об единовременной выплате пособия от 100 до 500 рублей). То есть сказать о том, что Совет более никоим образом не принимал участие в дальнейшей судьбе семьи отца Константина или даже, напротив, применял к ней какие-то репрессивные меры, нельзя. Но как бы там ни было, случилось вопиющее злодеяние. Был расстрелян православный священник, человек весьма уважаемый в городе и любимый очень многими людьми. Его паства лишилась пастыря, храм – настоятеля, а семья – кормильца.





[2]Заупокойная Литургия по убиенным за веру и Церковь Православную, совершенная Патриархом Тихоном в храме Московской Духовной Семинарии состоялась 31 марта/13 апреля 1918 года. Некоторые документальные материалы по этой службе приведены в приложении №…….


 






Екатерина Каликинская

Миша, читаю с интересом. НЕ расстраивайтесь, что издательство не торопится издавать - они все сейчас такие:( Не подскажете, где больше всего выложено данных о дореволюционной- первые годы после жизни Переславля? Я начала наконец писать текст книги о святителе Луке в Переславле( заготовками занималась давно, а вот на Сергия Радонежского взялась уже вплотную) и возникла одна идея, которая требует именно такой информации. Всего доброго! ЕИ

Комментировать
Создать сайт
бесплатно на Nethouse